Фильм “Белое солнце пустыни” стал подлинным культурным феноменом, но его путь к зрителю был долог и полон невероятных испытаний.
Эта кинолента, которая до сих пор смотрится на одном дыхании, преодолела множество препятствий: от борьбы с цензурой и технических трудностей до личных трагедий актёров и противостояния с руководством студии.
Рождение идеи и первые барьеры
Всё началось с амбициозного проекта Экспериментальной киностудии при “Мосфильме”, которая решила заработать на популярности приключенческих фильмов о гражданской войне. Авторами сценария выступили уже известный драматург Валентин Ежов и молодой, но подающий надежды Рустам Ибрагимбеков, знаток Востока родом из Баку.
Изначально сюжет строился вокруг басмача, который, скрываясь от красноармейцев, бросает свой гарем. Эта “многообещающая завязка” вызвала негодование цензоров, считавших, что такой сюжет “компрометирует высокую тему Революции”. Ежов, обладавший острым умом, отстаивал свою позицию, заявляя, что “гарем – это не бардак, а прямо наоборот”. С горем пополам гарем отстояли.
Поиски режиссёра и роковая сделка
Следующей проблемой стал поиск режиссёра. Никто не хотел браться за историю про басмачей – ни Андрей Кончаловский, ни Витаутас Жалакявичюс, ни Юрий Любимов.
В конце концов, Григорий Чухрай, руководитель экспериментальной киностудии, сделал “ход конём”, пообещав Владимиру Мотылю снять заветный фильм о декабристах, если тот возьмётся за “Белое солнце пустыни”. Мотыль согласился, не подозревая о масштабе будущих бедствий.
Испытания на съёмочной площадке: От песков до бюрократии
Съёмки начались летом 1968 года под Ленинградом, а затем переместились в Дагестан, на побережье Каспийского моря, где проблемы “посыпались как из рога изобилия”.
Спустя год экспедиция отправилась в Туркмению, в пустыню Каракумы, где “киношников снова жгло солнце, ветер засыпал людей и технику песком”.
Мучения Спартака Мишулина (Саид): Сцены погребения Саида в раскалённом песке обернулись для актёра настоящим испытанием. Чтобы его не утягивало глубже, Мишулин сидел в фанерном ящике, а вокруг насыпали песок. Его кормили с ложечки, над ним ставили зонтик, и даже змея однажды проползла прямо перед его лицом.
Мишулин получил солнечный удар, но оставался верен режиссёру, даже отыграв дополнительный дубль, когда начальство забраковало сцену за излишнюю жестокость.
Трагедия Павла Луспекаева (Верещагин): Актёр, исполнявший роль Павла Верещагина, был “могучим, когда-то спортивным человеком”, но к моменту съёмок у него были почти полностью ампутированы ступни ног. Он носил металлические пластины и специальные ботинки. Несмотря на это, Луспекаев стремился выполнять всё без помощи дублёра.
Во время съёмки сложной драки на баркасе, который сильно раскачивался, каскадёр Александр Масарский подминял Луспекаева, но актёр сам “проделал почти всё”. Съёмки этой сцены осложнились браком плёнки, а пересъёмка проходила во время сильного шторма на Каспии. Подвиг Луспекаева так впечатлил съёмочную группу, что имя его героя было изменено с Александра на Павла, в честь актёра.
Читать: Что осталось за кадром «Иронии судьбы»: любовь, ссоры и магия съёмочной площадки
Сложности с подбором актрис (Гарем и Гюльчатай): Найти актрис для гарема было невероятно сложно, поскольку профессиональные артистки отказывались сниматься в паранджах, зная, что их не увидят на экране. Приходилось обходиться местным населением и даже солдатами.
С Гюльчатай тоже возникли сложности: актриса категорически отказалась задирать платье, и ассистенту по актёрам пришлось “сидеть в засаде в полуподвальном кафе и рассматривать через окно женские ножки”, пока не нашлась студентка, согласившаяся на эту часть съёмок.
Проблемы с реквизитом и дисциплиной: Техническое обеспечение было слабым. Операторский кран сооружали из брёвен и канатов. К съёмочной площадке не мог подъехать транспорт, и актёрам приходилось идти почти километр по песку. Местные жители постоянно норовили “стащить что-нибудь с площадки”. Когда были украдены часы товарища Сухова, съёмки остановили, и сам Мотыль пошёл “на стрелку” к местному авторитету, пообещав место на экране в обмен на реквизит.
Непрофессиональный актёр Николай Годовиков (Петруха) отличался недисциплинированностью, мог опоздать на съёмки и “уделял пристальное внимание барышням из гарема”.
Битва за Сухова и судьба фильма
Решающим моментом в судьбе фильма стало исполнение главной роли красноармейца Сухова. После долгих колебаний Мотыль выбрал Анатолия Кузнецова, но тот получил серьёзную травму ноги, почти перелом. Пришлось ждать его выздоровления, а Георгий Юматов, изначально рассматривавшийся на роль, “загулял”, и работать с ним в условиях затяжной экспедиции было невозможно.
Руководству студии не нравилась игра Кузнецова, казавшаяся им “скупой” и “не очень героической”, они считали, что “такой красноармеец нам не нужен”. Однако Мотыль твёрдо стоял за своё видение, считая, что Кузнецов должен быть именно таким — “ироничным и абсолютно не похожим на героя вестерна”.
Конфликт с руководством студии, особенно с Чухраем и Познером, обострился после завершения дагестанской части съёмок. Мотыля обвиняли в перерасходе средств и плохом материале. Было принято решение “закрыть картину или должен заканчивать другой режиссёр”. Владимиру Басову предложили доснять вестерн, но он отказался, “поручившись за Мотыля”.
Проект был на грани полного закрытия, но его спасло Министерство финансов СССР, выделившее деньги.
Даже после завершения съёмок на студии царило “полное ощущение… провала”. Считалось, что фильму не хватает “лихости и жестокости настоящего вестерна”. Мотыль, стараясь улучшить картину, ввёл письма Сухова к Катерине Матвеевне, написанные Марком Захаровым. Эти письма “добавили лирики” и “нужной, верной интонации”.
Претензии к фильму не заканчивались: не устраивал трагический финал с рыдающими жёнами Абдулы. Было сделано около сотни поправок, доходивших до абсурда, например, запрет показывать чёрную икру, так как она была дефицитом.
Читать: Осталась сиротой в детстве, потеря мужа, народная любовь: драма и сила актрисы Галины Польских
Триумф благодаря Леониду Ильичу
Несмотря на все усилия Мотыля, директор “Мосфильма” отказался подписывать акт о приёмке, и картина отправилась “на пыльную полку архива”. “Белое солнце пустыни” могло бы там лежать и по сей день, если бы не Леонид Ильич Брежнев. Генсек, любивший смотреть кино на даче, попросил “что-то такое американское, со стрельбой и погонями”. Поскольку ничего подобного не нашлось, ему предложили “Белое солнце пустыни”.
Брежневу фильм понравился, и он позвонил председателю Госкино, поздравив с успехом. После этого фильм был немедленно выпущен на экран.
Хотя Госкино присвоило фильму последнюю категорию, и создатели не получили ни вознаграждения, ни премий, простые зрители были в восторге. Цитаты из фильма “моментально разлетались”. Картину купили 130 стран, включая США.
Роль Верещагина стала главной в карьере Павла Луспекаева. Анатолий Кузнецов, сыгравший красноармейца Сухова, стал настолько неразрывно связан с этой ролью, что даже считал, будто “потерял свою настоящую фамилию”. Фильм, пробивавшийся к зрителю с таким трудом, в 1998 году, спустя 28 лет после премьеры, получил государственную премию. Инициаторами стали космонавты, считающие “Белое солнце пустыни” своим талисманом.
«Белое солнце пустыни» – это не просто фильм, это легенда о том, как упорство, талант и немного удачи смогли проложить дорогу картине, которой, казалось бы, было суждено остаться незамеченной. Это история о том, как нужно «не работать, а жить роль», как говорил Павел Луспекаев. И это фильм, который «смотрится до сих пор на одном дыхании».
Читать: Роковая красота, три брака и трагическое предсказание: завеса тайны актрисы Анны Самохиной
