Вахтанг Константинович Кикабидзе – это имя, которое вызывает в сердцах миллионов не только улыбку и ностальгию, но и глубокое уважение. Не случайно его называют “живой легендой” Тбилиси. При этом сам артист относился к своей славе философски, видя в ней не повод для гордости, а часть своей необыкновенной судьбы.
Он был поистине “супер грузином”, человеком, в котором, по его собственным словам, грустное и смешное часто существовало рядом.
Буба: имя, ставшее легендой
Для всех в Грузии он был просто Буба – домашнее, теплое имя, которое как нельзя лучше отражало его народную любовь. Даже с княжескими корнями – его предки были грузинскими царями из фамилии Багратиони – Кикабидзе всегда оставался своим.
Он воплощал собой тот образ настоящего грузина, для которого дом, страна, родина – это очень важные вещи. Его природная интеллигентность, воспитанная в семье, была неразрывно связана с душой Тбилиси.
От княжеских кровей до уличного мальчишки: тбилисское детство
Мать Бубы, Манана Багратиони, происходила из древней царской династии, прославившейся и в России. Она всегда верила в сына, хоть он и не был “паинькой”. Детство, проведенное на улицах послевоенного Тбилиси, было трудным, но запомнилось как лучшее время. Буба рос без отца, гулял в школе, трижды оставался на второй год, курил и участвовал в драках с приятелями, защищая честь двора.
Несмотря на уличную жизнь, ни бандиты, ни наркоманы его не коснулись. Авторитетом для него был дед, в чьем доме собирался цвет грузинской интеллигенции. Семья Кикабидзе тесно дружила с репрессированным поэтом Тицианом Табидзе, и их дом стоял на улице, названной в его честь.
Его мать, красивая и умная женщина, сыграла ключевую роль в формировании его мировоззрения. Она однажды едва не “убила” его утюгом, когда юный Буба участвовал в протестах в Тбилиси после разоблачения культа личности Сталина, ошибочно полагая, что защищает Родину.
Именно тогда мать дала ему понять, что “Родина и Сталин – это не одно и то же”.
“Голос загнивающего Запада”: как Буба покорил сцену
Путь к славе для Кикабидзе не был простым. В свое время совет филармонии отверг его, заявив, что “голос отдает загнивающим западом”. Даже помощь дяди Джано Багратиони, известного хореографа и певца, создателя первого в Грузии джаз-оркестра, не помогла. Это чуть не сломило его.
Но судьба преподнесла неожиданный поворот. После выхода фильма “Поет Ив Монтан” строгий директор филармонии усмотрел в Бубе и французской звезде “многообещающее сходство”. Он приказал найти “этого мальчика”, который выступал в водолазке, и так Кикабидзе, взяв фамилию матери, вновь вышел на сцену.
Его появление было подобно взрыву – он мгновенно стал популярен. Ансамбль “Орэра”, куда Кикабидзе пришел в 1966 году, выступал в 24 странах на пяти континентах. В Советском Союзе их встречали так, “как если бы приехала группа Beatles”. Его пластинки разлетались мгновенно, а завораживающий хрипловатый голос солиста заставлял замирать девичьи сердца. Многие называли его “секс-символом эстрады”, отмечая его “мягкую мужскую энергию”, которая предполагала силу, корректность, нежность и способность защитить.
“Мимино” и “Интеллигентный хулиган”: роль, написанная для него
Двери в большое кино Бубе открыл режиссер Георгий Данелия.
Изначально Данелия сомневался, ведь герой его фильма “Не горюй!” по роману Клода Тилье должен был быть “толстым, рыжим, пьющим”, а Кикабидзе был худым “парнем с сигаретой в зубах”. Но мама режиссера, увидев Вахтанга, выступавшего с “Орэра”, воскликнула: “Там твой Бенджамен поет!”. Она увидела в нем “интеллигентного хулигана” – того, кто нужен для роли.
Читать: «Влюблён по собственному желанию»: как от роли откзались Вицын и Любшин, Янковского не узнала даже жена, а фильм ждал триумф на Берлинском кинофестивале
На съемочной площадке непрофессиональный актер Кикабидзе вел себя так уверенно, словно роль была списана с него самого. Данелия позже напишет, что у Бубы было “врожденное чувство правды”. Так родилась одна из самых знаковых ролей в советском кино – Валико Мизандари в фильме “Мимино”.
Эта роль была написана специально для него.
Фильм “Мимино” с первых кадров вызывал доверие и симпатию, а история провинциального летчика, мечтающего о полетах по миру, но в итоге понимающего, что место его дома, тронула миллионы. Кикабидзе сам признавался: “Я обожаю свою маленькую масюсеньку и родину. Больше 10 дней без ограничений выдерживаю, все тянет меня домой”.
Буба обладал уникальным чувством юмора, умением рассказывать истории, которые всегда звучали по-новому. Даже известные анекдоты в его исполнении преображались, а его способность фантазировать восхищала. Его друзья, Евгений Леонов и Фрунзик Мкртчян, были для него не просто партнерами по съемочной площадке, а очень близкими людьми.
С Мкртчяном он мог созвониться в любое время суток, чтобы разыграть или рассказать новый анекдот.
Через тернии к звездам: несгибаемый дух Бубы
Судьба не раз испытывала Вахтанга на прочность. В 40 лет, на пике славы после “Мимино”, ему поставили страшный диагноз – опухоль в голове. Местные врачи отказались оперировать, опасаясь народного гнева в случае неудачи. Его повезли в Москву, в Институт Бурденко, к академику Карнаухову, которого Кикабидзе называл “святым человеком”. Перед операцией он сам сбрил себе волосы, шутил, просил разрешения лежать в трусах, как “кавказский джигит”. Операция была успешной, но его ждала пожизненная изнуряющая физически процедура под капельницей.
Несмотря на это, Кикабидзе продолжал шутить и выпивать. Он всегда был оптимистом. Даже когда в трудные 90-е годы он на два года замолчал и не мог выходить на сцену, переживая “психологическую кому”, его вытащила жена Ирина. Она сказала ему: “Ты артист, ты должен петь”. Вахтанг Константинович признавался: “Если бы ее не было бы, Григорьевны (так он ее называл), меня не было давно уже”.
Мужчина, друг, философ: жизненные принципы Кикабидзе
Вахтанг Кикабидзе был человеком невероятной верности – верности друзьям, семье, родине. Он никогда не гнался за властью: не ходил в депутатах, не состоял в партии и даже в комсомоле. Грузинские монархисты однажды хотели сделать его царем, но он всегда дистанцировался от политики. Его редкие высказывания, порой ошибочные, были продиктованы сердцем, а не желанием угодить.
Дружба для Бубы всегда стояла на первом месте. Его друзья помогали ему в тяжелые времена, когда ставки были маленькие. Он мог не видеть друга месяцами или годами, но точно знал, что тот всегда рядом. Отношения с друзьями складывались почти родственные. Композитор Гия Канчели, написавший музыку к “Не горюй!” и “Мимино”, был одним из его ближайших товарищей.
Читать: От “Афони” до “Шерлока Холмса”: история взлётов и падений «короля эпизодов» Борислава Брондукова
Его брак с Ириной Кибадзе, талантливой примой-балериной, был примером глубокой любви и преданности. Она ушла из театра, чтобы быть рядом с ним на гастролях, и ее мудрость спасала их семью от слухов о его романах. Ирина всегда ощущала себя “самой любимой”, никогда не испытывая недостатка внимания, несмотря на его невероятную популярность.
Кикабидзе был также человеком с глубоким пониманием грузинского характера и традиций.
Он верил, что грузин без гостей “не может жить”. Он рассказывал истории о необычном грузинском юморе, который расцветает пышным цветом в трудные времена, и о глубоком уважении к чужому горю, когда в доме умершего три дня не включали телевизор.
Любимец публики: вечная мелодия Грузии
Даже в преклонном возрасте, после всех перенесенных процедур, Вахтанг Кикабидзе продолжал гастролировать, давать концерты и петь по два часа, что казалось поразительным. Ирина говорила, что “когда у него нет концертов, он сидит и, по-моему, кругом начинает умирать”. Многие песни он писал сам, поскольку его любимые авторы и композиторы ушли из жизни.
Он был частью советской, а значит, и российской культуры. Россияне чувствовали его близким человеком, обращаясь к нему на “ты”. Эта любовь была взаимной.
В своем последнем интервью, за два дня до смерти, Алексей Петренко, близкий друг Кикабидзе, сказал: “Я хочу пожелать здоровья, здоровья, здоровья. Остальное все у него есть уже. Любовь России к нему вон какая любовь пространства к нему вон какое. Пусть это самое возвращается, а мы наше сердце к нему пусть придет, а он к нам”.
Вахтанг Кикабидзе всегда оставался оптимистом. Он сожалел лишь о том, что из финальной версии “Мимино” убрали кадры, где Валико спускался с горы в родное село и встречал кузнеца. Ведь, по его словам, “жизнь же это счастье, это надо видеть хорошее, плохое”. И его жизнь, полная драматических поворотов, искренней любви и несгибаемого духа, была лучшим доказательством этих слов.
Читать: Как снимали «Формулу любви»: тайны, курьёзы и почему Янковский и Михалков отказались от роли Калиостро
