Есть актеры, чье появление на экране или на сцене преображает пространство. Они не просто играют роль – они привносят в нее часть своей уникальной личности. Таким был Семён Фарада.
Он сам называл себя “шуткой своих родителей”, но для миллионов зрителей он стал символом обаяния, юмора и какой-то непостижимой человечности.
“Представитель солнечного Юга” и магнетическое лицо
Кто он? Гость? Представитель солнечного юга? В жизни и на экране Семён Фарада был великим мистификатором, способным без грима и ухищрений стать представителем любой национальности: грузином, армянином, азербайджанцем, итальянцем и даже в какой-то степени русским. Один человек, описывая его, отметил, что Фарада мог спокойно, по-русски, снять рубашку и отдать ее другу.
Он обладал магнетическим, гипнотизирующим взглядом, который, правда, действовал на всех по-разному. Для кого-то это был “тупой серьёзный глаз барана”, который невозможно выдержать. Для других – невероятно умные глаза и мощный ум. Его лицо было настолько притягательным, что зрители смотрели только на него.
Само его появление в любой компании производило странное впечатление: стоило ему только войти, как все уже начинали улыбаться, даже если он еще ничего не говорил. Он был каким-то “непутёвым”, “чудаком”, который очень любил жить весело и прикольно.
При этом, несмотря на такое яркое внешнее проявление, Фарада был очень застенчивым, трогательным, замкнутым, скромным и молчаливым человеком, совсем не похожим на стандартного “воображающего” артиста. Именно эта непохожесть привлекла к нему внимание звезды Театра на Таганке Марины Полицеймако.
Фразы, которые помнила вся страна
Даже произнеся всего одну фразу в фильме, Фарада умудрялся сделать ее незабываемой для зрителей. “Кто так строит?” из “Гаража” или “Хочешь большой, но чистой любви?” из “Формула любви” – эти реплики навсегда вошли в народ.
Интересно, что изначально от роли Гостя с Юга в “Чародеях” он отказывался, считая, что играть там нечего. Но потом выставил условие: его персонаж должен пройти через весь фильм. Так он и бродил по лабиринтам, радуя зрителей. В его образы, даже если он изображал глупость, всегда верилось – это был абсолютный персонаж из жизни.
Его комедийный дар был высокого класса. Большая часть комических актеров смешит и смотрит на реакцию, а Фарада словно отстранялся от этого. Его юмор часто был основан на “английской” манере – шутки произносились с абсолютно каменной мордой, что делало их невыносимо смешными. Находиться с ним в кадре, особенно для неопытного партнера, было сложно, приходилось еле сдерживать смех.
Итальянец по названию роли
Одной из самых ярких трансформаций Фарады стала роль в фильме “Формула любви”. Эта картина “сделала” его итальянцем. На концертах его потом объявляли как “единственного итальянца, удостоенного звания заслуженный артист”.
В фильме звучала песня “Сакраменто”, написанная по просьбе Фарады и Абдулова композитором Геннадием Гладковым.
Цензоры не владели итальянским и были смущены непонятными словами, но профессиональные переводчики заверили, что в тексте “просто глупость”, ничего антигосударственного нет. Песня стала настоящим “солнечным шлягером”.
Подобная “смена национальности” произошла с ним и после “Чародеев”, когда он сыграл Гостя с Юга. На гастролях в Грузии его принимали за своего, говорили: “Сень, слушай, ты отойди, тут актёры приехали”. Фарада, будучи застенчивым, не спорил и отходил.
При этом сам Фарада родился в Москве 31 декабря 1933 года. То, что он “приехал из Житомирской области” (как предполагали некоторые, вероятно, из-за его еврейского происхождения), было такой же “правдой”, как и то, что он итальянец.
Папа, муж, сын: за кадром смеха
За маской яркого актера скрывался человек глубоко преданный семье. Его встреча с Мариной Полицеймако в Театре на Таганке в 1972 году стала судьбоносной. Хотя оба были уже зрелыми людьми (Марина работала в театре 8 лет и воспитывала сына, а Семён жил в гражданском браке), он сразу понял, что Марина – его судьба.
Он ухаживал настойчиво и трепетно, говорил комплименты. Когда Марина спросила, кому ей дарят цветы, он отвечал: “Это от меня”. Семён сказал: “Родишь – женюсь”. И сдержал слово: они поженились в 1976 году после рождения сына Миши. Свадьба была скромной, и они стали жить большой семьей.
Их семья была удивительной, с невероятными традициями. Случай почти анекдотичный: обе мамы – мама Фарады (Баба Ида) и мама Марины (актриса) – каким-то чудом уживались в одном доме, будучи абсолютно разными людьми. Мама Марины любила театр, поздно вставала; мама Семёна была очень скромной и рано вставала. Семён оставался “настоящим еврейским сыночком”, для которого авторитетом была только Баба Ида.
Читать: Поздняя любовь известных актеров: их считали одинокими навсегда
Семён Львович обожал свою жену Машу: ему нравилось, как она готовит, двигается, говорит. Он очень любил работать вместе с ней в кино. В фильме “Система Ниппель” они сыграли супружескую пару, собирающуюся эмигрировать.
Он стал отцом впервые в 42 года. Для него лучшим и счастливейшим днем в году был не собственный день рождения, а день, когда родился сын Миша. Он купал его, полоскал, нянчил – эти моменты были необычайными.
Семён научил сына всему, что умел и любил. Они играли в футбол. Он рассказывал сказки, даже с экрана в фильме “После дождичка в четверг” в образе Шаха. Отец и сын даже снялись вместе в кино – в фильме “Болотная стрит” Фарада был “фальшивым онетком”, а Миша – его сыном. Семён Львович заразил сына страстью к быстрой езде, сам будучи лихачом с двумя любимыми присловьями (“пёс горбатый” и второе “не очень приличное”). Случаи его общения с ГАИ до сих пор вспоминаются.
Несмотря на всю свою занятость, Фарада находил время и силы помогать другим. К нему обращались за помощью в самых разных вопросах: с путёвками, армией, больницей, школой, квартирами. Он добивался результата и никогда потом не вспоминал о сделанном добре. Его друг отмечал, что у него всегда была абсолютная защита, плечо. Он был очень верен друзьям. Например, рекомендовал режиссеру Владимира Бортко актера Всеволода Шиловского для фильма “Голос”, сказав: “Его пробовать не надо, это я тебе отвечаю”.
Импровизация – Жизнь: от студии до съемочной площадки
Путь Фарады в искусство был непрямым. Его родители – мама-фармацевт и папа-офицер – были серьезными людьми и не хотели, чтобы сын становился артистом.
Они считали это “подневольной” профессией. Семён обещал маме, что не пойдет в артисты, пока не окончит институт. И он выбрал технический вуз – МВТУ имени Баумана. В те годы технические вузы, такие как МИСиС, МИФИ, МФТИ, МВТУ, “ковали” актёрские кадры не хуже театральных. Студенты и выпускники этих заведений составили большую часть труппы театральной студии “Наш дом” под руководством Марка Розовского.
Семён обожал Розовского и считал его своим учителем. При приеме в студию Фарада произвел фурор блестящей импровизацией. Ему дали этюд: поднять штангу. Он долго “засупонивался”, подошел к штанге с колоссальным трудом, положил ее на грудь, начал выжимать, и в самый ответственный момент… у него “зачесались усы”. Он протёр их, подхватил штангу и выжал. Это была блестящая, чаплинская находка, и он был принят. Спектакли “Нашего дома” были настолько популярны, что народ “готов был снести двери”, чтобы попасть туда.
Студия “Наш дом” находилась по соседству со студенческим театром МГУ, которым руководил Марк Захаров. Молодежь ходила друг к другу на спектакли, и Захаров еще тогда заприметил Фараду. Впоследствии импровизации Фарады украсили многие фильмы Марка Захарова. Именно Захаров назначил его на роль губернатора в картине “Дом, который построил Свифт”.
Даже на съемочной площадке его импровизации могли стать легендой. В “Доме, который построил Свифт” кисточка на шапочке партнера, Всеволода Ларионова, постоянно болталась у носа Фарады и очень его раздражала. В итоге, в одном из дублей Семён просто взял ножницы и отрезал эту кисточку.
Он импровизировал не только в кино, но и в жизни. Его появление в любом обществе становилось историей с непредсказуемым финалом. Один такой случай произошел на вечеринке, куда он пришел с мамой и актерами Таганки. Увидев девушек в “американской свободной манере” у столбов для стриптиза, Фарада не растерялся.
Когда его спросили, как он относится к стриптизу, он вышел в смокинге и заявил, что очень его любит и обычно сам его танцует. Он начал снимать смокинг, бабочку, рубашку, ботинки, танцуя перед всеми со своим “небольшим волосатым пузом”. Сняв всё до семейных трусов, он начал одеваться, и в последний момент, надевая смокинг, сделал жест, заставивший зал взорваться овациями. Его не отпускали минут 20, крича “Браво”.
Читать: Как великие артисты убедительно играли пьяниц, а в реальной жизни оставались трезвыми
Комедиант с трагической душой и ролями
Хотя Фарада был признанным классическим комедиантом, он мечтал о трагической роли. Режиссеры видели его в основном во вторых планах. Но даже эти роли он играл “на разрыв аорты”. Любимов (худрук Театра на Таганке, которому Фарада служил 30 лет и которого обожал) часто включал в спектакли то, что придумывал Семён. Фарада очень гордился этим.
Он сыграл практически всё, что можно, кроме парторга или комсорга, и любил все свои 115 фильмов. Особенно значимым для себя он считал фильм “Гараж” Эльдара Рязанова, который сделал его очень востребованным артистом.
Несмотря на комедийное амплуа, в его биографии были и главные роли, а также редкие трагические или серьезные работы. В фильме “Голос” он сыграл главную роль человека, заговорившего лозунгами. В “Системе Ниппель” он сыграл драматичную роль вместе с женой. В 1991 году он снялся в картине “Год хорошего ребёнка”.
Иногда его серьезность проявлялась и в жизни, особенно в непредвиденных обстоятельствах. Однажды, оказавшись с Валентиной Талызиной среди компании скинхедов, он спокойно, без подобострастия, попросил их главаря подойти к нему, если тот хочет поговорить. В другой раз, столкнувшись в юности с хулиганами, он, будучи в их окружении, не растерялся и даже по просьбе одного из них станцевал на бите. Он был кумиром даже для бандитов. Фарада никогда не терялся в обстоятельствах.
“Шутка”, которая удалась: наследие актера
Семён Фарада называл себя “шуткой” своих родителей. Возможно, потому что родился 31 декабря – в самый суматошный и радостный день. Он часто получал роскошные подарки на день рождения – фильмы со своим участием, многие из которых выходили в новогодние дни (“Формула любви”, “Чародеи”, “Тот самый Мюнхгаузен”). Его день рождения был для него святым, с особыми традициями вроде похода в баню с утра.
Его путь был непростым. Он не снимался до 42 лет. Но, попав в профессию, он стал феноменом. Он умел точно воспроизвести “неудавшийся мозговой процесс”. Его сравнивали с Чарли Чаплином – маленьким человеком в большом мире, попадающим в комические ситуации с серьезным лицом.
Даже получив звание народного артиста, он продолжал кланяться сбоку на поклонах в театре, помня совет мамы: “Сёмочка, почему ты клонишься в центре? Кланяйся сбоку. Пусть все народные поклонятся потом”.
Трагедия все же случилась в его жизни. В 2000 году Семён Львович перенес обширный инсульт, нарушилась речь. Спустя полтора года сломал шейку бедра. Казалось невозможным встать, но он сделал это. Даже будучи очень беспомощным после болезни, он проявил свою непредсказуемость и отправился на машине к своему другу Марку Розовскому, просто потому что хотел его увидеть и обнять.
Называя себя “доиграю больным”, он успел увидеть первые профессиональные успехи сына и дождаться рождения внуков. Рядом с ним всегда была Марина. Сегодня его портрет висит над телевизором, и с ним разговаривают, глядя на его очень внимательные, серьезные глаза. Возможно, он “видит и радуется, что его семья по-прежнему держится вместе”.
Семён Фарада был человеком-оркестром, способным сыграть на тромбоне так хорошо, что композитор Андрей Петров отметил это. Он был человеком-импровизацией, человеком-загадкой, человеком-праздником. И хотя он был “шуткой” своих родителей, он стал любимцем миллионов, чьи роли и фразы навсегда останутся в нашей памяти.
Читать: Актер Андрей Панин: тайна и правда трагедии актера
