1 февраля 1994 года Москва замерла. Несмотря на мороз в минус 30 градусов, нескончаемый поток людей двигался по Малой Дмитровке, желая проститься с Евгением Леоновым. Садовое кольцо остановилось. Цветы замерзали в руках, а люди, казалось, не чувствовали холода, потому что скорбь была сильнее.
В Ленкоме, где Леонова уважительно звали Палыч, его коллеги не скрывали слез: обычно сдержанный Олег Янковский плакал навзрыд, на лице Александра Сбруева не было никакого выражения. Всем распоряжался Александр Абдулов, и казалось, что он хоронит отца. Это было не просто прощание с актером – это была народная поминальная молитва. Люди окружали театр, зажигали свечи, словно в храме. Гроб Леонова стоял в декорациях спектакля “Поминальная молитва”, где он пять лет играл главную роль молочника Тевье. Когда гроб вынесли из Ленкома, люди бросали цветы на дорогу, а затем вся улица аплодировала великому актеру, хотя такой традиции провожать аплодисментами еще не существовало. Эту последнюю овацию предложил Александр Абдулов. Леонов был любовью всей страны, и его уход стал шоком.
Гамбург, 1988: “до того, как я умер”
Для многих Евгений Леонов был “смешным королем” или “Доцентом”, с которым жизнь становилась веселее. Однако его жизнь была полна глубоких переживаний. Одно из самых значимых событий произошло 3 июля 1988 года в Гамбурге. Ленком был на гастролях в Германии со спектаклем “Диктатура совести”.
После одного из представлений Леонову стало плохо: он сильно кашлял, покрылся испариной. Коллеги вызвали скорую, и врачи немедленно забрали его в больницу.
Там Леонов пережил клиническую смерть. То, что он остался в живых, было настоящим чудом. В то время в СССР еще не проводили аортокоронарное шунтирование – сложнейшую операцию, которая через несколько лет будет сделана президенту Ельцину американским врачом Майклом Дебейки. Советская медицина была бесконечно далека от этого, и Леонову “невероятно повезло”, что его сердце остановилось именно в Германии. Немецкие медики узнали его по знаменитым фильмам и отказались брать деньги за операцию.
Он пришел в себя спустя 16 дней после клинической смерти и вернулся к жизни совершенно другим человеком.
Леонов часто говорил: “Это было до того, как я умер”, и он очень серьезно относился к тому, что с ним произошло в 1988 году. Он верил, что “господь бог отпустил” его “может быть, для какой-то цели”, и воспринимал последующую жизнь как “подарок” или “бонус”. Немецкие врачи внушали ему оптимизм, разрешали гулять, общаться с близкими, в то время как в советских реанимациях больные лежали одни, в изоляции.
Однако, пережитый стресс и последующее возвращение не прошли бесследно. Постоянное чувство тревоги и страха могло бы быть меньше, если бы не трагический случай на гастролях в Риге. Одна из поклонниц, представившаяся профессором медицины, сказала Леонову, что после такой операции, как у него, люди живут “где-то пять лет”. Эти слова – “пять лет, пять лет, всего пять лет” – постоянно стучали в его висках и стали для него огромным бременем. Он разочаровался в людях, задаваясь вопросом, что будет с его семьей, когда его не станет.
“Я недополучаю любви”: детство великого артиста
Евгений Леонов родился в 1926 году в Москве. Его мать была “прекрасной рассказчицей”, и Леонов пошел в нее.
Однако, несмотря на кажущуюся беззаботность, его преследовало чувство “страшного одиночества”. Ему казалось, что родители любят старшего брата больше, и он постоянно чувствовал, что “недополучает любви”. Над ним часто смеялись, дразнили за “пухлость и мягкость”, но он молча уходил и переживал обиды в одиночестве.
Даже став взрослым, он оставался таким же чувствительным и не вступал в конфронтации, не мог дать отпор обидчику. У него не “наросла толстая шкура”, и ему было так же больно, как в детстве. Леонов сомневался в себе, говорил, что у него “язык прилипает к небу”, когда он выходит на сцену. Он был очень закрытым человеком, не пускал к себе домой и не выносил фамильярности.
Несмотря на обучение в авиационном техникуме, Леонов неожиданно для всех поступил в Московскую театральную студию. Комиссия “угорала со смеху”, когда он читал серьезные стихи. У него не было связей или покровителей. Он долго играл в массовке в Театре Станиславского.
Его прорывной ролью стал Лариосик в пьесе “Дни Турбиных”, которую он считал главной удачей своей жизни. Он сыграл его “так трогательно”, “беззащитно”, “удивительно” и “пронзительно”.
В 1970-е годы Леонов пришел в Ленком. До этого, работая в Театре имени Маяковского, он столкнулся с Андреем Гончаровым – “великим и ужасным” режиссером, который часто был “распущенным”, “страстно орал” на актеров и способствовал интригам в труппе. Леонов терпел это, считая, что мастер таким образом заставляет актеров мобилизоваться. Он работал не жалея сил, даже когда чувствовал себя ужасно: играл с воспалением легких, падал на сцене, выступал с температурой 40 градусов, и спектакли из-за него не отменяли. Уже в 70-е годы врачи умоляли его снизить нагрузку из-за больного сердца, но он не мог отказаться от ролей в кино, где ему наконец начали доверять глубоких и серьезных персонажей. Его роль в “Донской повести”, где он сыграл пронзительно, принесла ему победу на международном фестивале в Индии.
Однако, ушел Леонов из театра из-за нелепой истории: он дружил с директором магазина “Океан” и по его просьбе снялся в коротком сюжете о новых сортах рыбы, не взяв за это денег. Гончаров, узнав, что его актер “рекламирует что-то”, пришел в ярость и устроил Леонову “унизительную выволочку” при всей труппе, после чего актер навсегда покинул театр.
Читать: Последние роли Янковского, Абдулова и других 12 легенд кинематографа прошлого
“Дают – бери, бьют – беги”: испытания 90-х
Начало 90-х годов стало тяжелым испытанием для Леонова. В стране произошли “глобальные перемены”, театры опустели, не было денег на зарплату, и артистам задерживали выплаты. Он переживал “настоящую депрессию”. После Павловской реформы, которая “сожгла” все сбережения граждан, Леонов, имевший солидные накопления и гонорар за главную роль в кино, в панике позвонил режиссеру и продюсеру, умоляя помочь обменять деньги, так как сам не мог выстоять в очереди. Ему прислали человека, который помог.
Леонов очень переживал за семью, привык быть “добытчиком”, и теперь не знал, когда получит зарплату или не “кинут ли с гонораром”. В те времена было очень тяжело, и он “нуждался”. Он брался за любую работу, колесил по стране с концертами, где иногда платили продуктами или дефицитом. Встречи с провинциальной публикой были “единственным способом выжить”, и он не хотел сидеть без дела. Он даже согласился стать Дедом Морозом для русских людей в Майами, что было унизительным для народного артиста. Публика не сразу поняла, что перед ними знаменитый Леонов. Он вспоминал это время с горечью: “Америка – противные рожи, роль шута на пьянке”.
В этот период он согласился сниматься в фильме “Американский дедушка”, который, по его мнению, был “шедевром” по сравнению со всей остальной “чернухой” того времени. Он даже сам предложил появиться в кадре без штанов, хотя ранее, в фильме “Полосатый рейс”, он стеснялся подобного. Леонов, который в жизни пил очень мало, несмотря на экранный образ, очень много курил – это была его единственная “вредная привычка”.
Ванда и Андрей: крепость или зависимость?
Личная жизнь артиста была сложной. Он панически боялся женщин, хотя всегда им нравился. С Вандой он познакомился на гастролях в Свердловске, когда уже был артистом Театра имени Станиславского. Хотя Ванда была замужем, Леонов добился, чтобы они были вместе. Они поженились в 1959 году, и через год родился сын Андрей.
Леонов говорил, что любит жену гораздо больше, чем она его, и “страшно ревновал ее”, считая “непревзойденной красавицей, которой он недостоин”.
Ванда стала “главой семьи”, “командовала мужем”, а он “безропотно подчинялся”. Он ждал ее у окна, когда ее не было дома, “сходил с ума” и боялся чем-то расстроить. Даже будучи знаменитым артистом, которого любили миллионы, он подвергался критике супруги, которая могла прийти на репетицию и при всех отчитать его. С гастролей, особенно из-за границы, Леонов всегда привозил подарки для жены и сына, и страшно переживал, если Ванде не нравились или не подходили наряды, купленные им, которые она могла бросить ему в лицо.
Сына Андрея Леонов буквально боготворил, потакал ему и прощал любое хулиганство. Он приносил Андрею все подарки, полученные на концертах.
Хотя Андрей в 13 лет впервые снялся в кино, он всегда хотел строить карьеру сам, без помощи знаменитого отца. Его “страшно злили постоянные советы” и опека. Андрей даже ушел служить в армию, несмотря на уговоры родителей, отстаивая личную свободу. Однако, именно Андрей, часто недовольный отцом, “вытащил его с того света” в 1988 году, когда Леонов лежал в коме в Германии, сказав: “Папа, мы тебя любим, возвращайся”. Эти слова стали для Леонова смыслом всей последующей жизни.
Читать: Роковая красота, три брака и трагическое предсказание: завеса тайны актрисы Анны Самохиной
“Я увижу тебя, мой винни-пух”: наследие Леонова
Последние дни жизни Леонов чувствовал себя “ужасно”, его одолевала “свинцовая усталость”, и слова поклонницы из Риги о “пяти годах” постоянно стучали в голове. 29 января 1994 года, готовясь к спектаклю “Поминальная молитва”, он закашлялся, пошатнулся и упал.
В 17:35 сердце Евгения Леонова остановилось навсегда. Ему было всего 67 лет.
Похороны 1 февраля 1994 года были невероятно трудными: родные умоляли закончить до темноты, чтобы успеть отпеть. Когда гроб вынесли, люди бросали цветы и аплодировали. Отпевали его в храме Успения Пресвятой Богородицы в Путинках, а затем гроб привезли на Новодевичье кладбище. Рядом была его жена Ванда, которой он всю жизнь хранил “уникальную верность”.
Спустя год на могиле Леонова установили очень простой и скромный памятник – таким был и сам Леонов. Он был уверен, что Ванда точно знает, как угодить его вкусу. Сегодня Евгений Леонов может быть спокоен: его внук, Женя Леонов, тоже стал актером, окончил Стокгольмский театральный университет и постоянно пересматривает работы деда для вдохновения. Он смотрит и “Поминальную молитву”, и “Винни-Пуха”.
Евгений Леонов, для кого-то “смешной король”, для кого-то “Доцент”, а для всей страны – любимый Палыч, оставил после себя не только галерею незабываемых образов, но и глубокую историю человека, который, несмотря на внешнюю комичность, жил с постоянным чувством тревоги, переживал глубокие личные драмы и любил свою семью всем сердцем.
Его уникальный голос и способность вызывать искренние эмоции были даны ему от Бога. Он был артистом, который “олицетворял все лучшие черты народа”. Его жизнь – это история о человеке, который научился жить после клинической смерти, преодолевать унижения и всегда оставаться верным себе и своему предназначению, даже если это означало идти против ожиданий зрителей и близких.
Читать: «Белое солнце пустыни»: фильм, который спас Брежнев и другие истории со съёмок
