Картина Романа Балаяна «Полеты во сне и наяву» стала настоящим откровением для советского зрителя и «взрывом» в кинематографе. Это был фильм-исповедь о простом советском человеке, который разочаровался в жизни и потерял себя.
Лента настолько точно отразила общую боль целого поколения, что многие мужчины того времени говорили: «это про меня».
Кризис среднего возраста: Как безработица родила шедевр
К апрелю 1981 года режиссеру Роману Балаяну исполнилось сорок лет. К этому моменту он уже пять лет сидел без работы и без денег.
Его предыдущие знаменитые картины — «Каштанка» и «Бирюк» — не спасали положения, так как все его новые предложения на киностудии Довженко считались политически острыми. При этом снимать фильмы о передовиках производства Балаян отказывался.
Именно в этот период личного застоя Роман Гургенович придумал свои «Полеты во сне и наяву». Это была его третья картина, в которой он рассказал о тяжелом кризисе, который он сам переживал. Фильм был посвящен судьбе 40-летнего мужчины, переживающего кризис.
Случилось так, что Никита Михалков в марте 1981 года попросил своего друга, сценариста Виктора Мережко, написать сценарий для талантливого, но безработного Балаяна. Мережко не хотел писать, но согласился встретиться, чтобы не обидеть Михалкова.
На встрече Балаян был убедителен, рассказав Мережко, что ему часто снится, будто он прыгает с высокой горы и летит. Мережко понравилось это необычное и многозначное название.
«Это не обо мне»: Как режиссер переписал сценарий под себя (и под страну)
Мережко написал заявку на полторы страницы, получил аванс от студии Довженко (полторы тысячи рублей, что было большими деньгами) и отправился в Москву писать сценарий.
Он написал его примерно за месяц, опираясь на судьбу своего старшего брата, который пережил кризис 40-летнего мужчины.
Когда Балаян получил сценарий, он остался недоволен. В сценарии был чудак с юмором, написанный в духе Мережко, но это было «не его» и «не о нем». Он хотел отказаться.
Однако выдающийся редактор Ленфильма Рузанна Гукасян, прочитав материал, позвонила Балаяну и сказала, что сценарий «классный» и что Ленфильм хочет его купить. Жена Балаяна, переживая, что он снова останется без работы, убедила его снимать.
Балаян решил оставить прекрасные диалоги Мережко, но дополнить их эпизодами из собственной жизни.
Главный герой, Сергей Макаров, стал похож на самого режиссера.
Янковский, Михалков и «Звезда» Гурченко: Тайны съемочной площадки
Изначально главная роль была написана под Никиту Михалкова, и он даже был заочно утвержден. Однако после изменения трактовки, Михалков, с его «энергетическим напором», уже не подходил на роль слабого, сомневающегося и не уверенного в себе человека.
Балаян увидел Олега Янковского в фильме «Мы, нижеподписавшиеся», где тот играл жуткую фигуру брежневского застоя. Через Мережко, который дружил с Янковским, Балаян обратился к актеру.
Янковский сначала заинтересовался, но, услышав про киностудию Довженко, пошел на попятную. Тем не менее, он прочитал сценарий и, по словам Балаяна, «жутко захотел сниматься».
Читать: Наталья Гундарева: от всенародной славы до трагической тишины, тайны и драма великой актрисы
На первой же встрече Балаян убедил Янковского. Режиссер пообещал ему, что он получит главный приз за лучшую мужскую роль. Янковский был так восхищен, что потом снялся подряд в четырех фильмах Балаяна за пять лет.
Никита Михалков, узнав, что Янковский снимается, не обиделся. Он принял измененную трактовку и попросил себе небольшую роль. Балаян придумал сцену, где герой Янковского попадает на съемочную площадку Михалкова.
Роль жены Сергея Макарова сыграла настоящая жена Янковского, Людмила Зорина, которая ради него перешла в Ленком на эпизодические роли.
Поиск любовницы На роль юной любовницы, Алисы Суворовой, пришлось искать актрису долго: пробовали 30 или 40 претенденток. Нужна была девушка, одновременно юная, чистая, но с «манкостью».
Ею стала десятиклассница Елена Костина, которую нашли случайно.
Людмилу Гурченко пригласил в картину Михалков. Режиссер, знавший ее по музыкальным фильмам, сомневался, так как ему был нужен другой типаж. Гурченко была величайшим мастером, знающим, как ей встать и под каким ракурсом повернуться. Но она была и «очень тяжела в работе». Гурченко невзлюбила молодую Елену Костину, однажды доведя ее до слез словами: «какая ты актриса… кроме хорошенькой внешности, ты собой ничего не представляешь».
Костина чуть не ушла из фильма, но мама смогла ее успокоить.
«Я буду жить!»: Финал, спасший жизнь, и гнев чиновников
Изначально в сценарии Виктора Мережко главный герой падал с дерева и разбивался. Балаян, которому не нравился такой трагический финал, придумал другой, увидев мальчишек, катающихся на велосипедах, возле стогов сена. Он остановил машину и за 15 минут сочинил новый финал.
Режиссер решил, что герой бежит и падает в стог сена, закапываясь как бы «во чрево матери». Этот финал был «гениальной, фантастической находкой», поскольку трагический конец был бы «страшным» для миллионов зрителей.
К слову, в знаменитой сцене, где герой прыгает в воду, прыгал не Олег Янковский, а механик съемочной техники/каскадер, который получил за это 200 рублей.
Читать: Самолёт на автостраде, лев в кадре и как Рязанов победил Госкино: закулисье культовой комедии «Невероятные приключения итальянцев»
После выхода фильма Балаян получил письмо от знаменитого семиотика, академика Юрия Лотмана, который прислал разбор картины на трех страницах, анализируя каждый кадр.
Фильм спас человеческую жизнь Несмотря на то, что картина получила лишь Вторую категорию (что означало маленькие гонорары и запрет на показ в центральных кинотеатрах), она стала очень хорошо воспринята. Из Хабаровска пришло письмо, в котором мужчина рассказал, что решил утопиться в Амуре, но увидел странное название «Полеты во сне и наяву» и пошел в кино. Увидев, как Олег Янковский плачет в стогу сена в финале, он понял: «Я буду жить».
Сам автор сценария, Виктор Мережко, после просмотра сказал Балаяну: «Ты же про меня снял!».
Однако выход фильма сопровождался скандалом. Изменения в сценарии не были согласованы, и директор студии Васин приказал смыть (уничтожить) пленку, так как это «не наша стилистика».
Хотя пленку спасли и показали в Москве, председатель Госкино Филипп Ермаш выступил с разгромной речью. Тем не менее, через год о фильме говорила вся советская интеллигенция, 26 стран выразили желание его купить, а спустя пять лет картина получила Государственную премию СССР.
«Полеты во сне и наяву» стали переломным моментом в творческой биографии Балаяна. Творческий союз Балаяна и Янковского подарил зрителям еще четыре прекрасных фильма.
Читать: Монте-Кристо советского кино: мистика и трагедия актера Виктора Авилова
