Весна 1975 года. Телефонный звонок в пожарную часть Нанта перевернул мир миллионов: величайшему актеру Франции, Луи де Фюнесу, стало плохо. Тревожный женский голос, почти кричащий в трубку, принадлежал Жанне, его верной спутнице жизни.
Кардиолог поначалу пытался успокоить ее, утверждая, что это всего лишь пищевод. Но Жанна, не дожидаясь худшего, вызвала пожарных, а те, оценив ситуацию, — скорую. Так началась драматическая глава в жизни артиста, которому еще недавно рукоплескал полный зал парижского театра Комеди де Елизе на спектакле “Вальс тореадоров”. Эта история не только о таланте, но и о невероятной силе духа, любви и борьбе.
Нелегкий путь к славе: от босяка до звезды
Мало кто знал, что за этой искрометной комедией скрывалась невероятно трудная жизнь, полная испытаний. Луи де Фюнес родился 31 июля 1914 года в Курбевуа, пригороде Парижа.
Его отец, Карлос де Фюнес де Галарса, был обедневшим потомком знатного испанского рода. Мать, Элеонора, была выдающейся личностью, от которой Луи, по его собственным словам, «подсмотрел» многое для своих ролей. В детстве Луи пережил шокирующую историю, когда его отец инсценировал свою смерть и уехал в Венесуэлу, оставив мать в трауре на пять лет. Будучи маленьким для своих лет, он даже провел время в приюте для брошенных младенцев, куда его отдала мать в надежде на чудодейственный сироп для роста.
С юных лет Луи мечтал стать актером, хотя больше всего ему нравилось «хулиганить и смешить». Он был неисправимым шутником, которого выгоняли из класса за пародирование учителей. Его кумиром был Чарли Чаплин, чьи фильмы он пересматривал десятки раз. Вдохновленный проделками Чаплина, он даже плеснул водой в лицо управляющему шляпного салона, за что поплатился очередной потерей работы. Из-за худобы его признали непригодным к строевой службе во время войны. В оккупированном Париже он работал кладовщиком и крал продукты для своей беременной жены.
Его путь к успеху был долгим и тернистым. До 48 лет он вел «тяжелую жизнь», зарабатывая крохи маленькими ролями, массовками и игрой на пианино в барах. Лишь однажды, в ночном кабаре, пожилой господин чуть не умер от смеха во время его номера – это был первый настоящий успех. Даже когда в 30 лет его утвердили на крошечную роль в фильме «Барбизонское искушение», казалось, что роли должны посыпаться как из ведра, но следовали лишь эпизоды. Он поступил на курсы Симона, но быстро ушел, и этот эпизод, который он не любил вспоминать, оброс легендами. Журналисты часто нападали на него, называя «шутом» и «клоуном», утверждая, что он «переигрывает».
Несмотря на критику, в каждой, даже самой маленькой роли, он проявлял невероятную интенсивность. Он жил с постоянным «комплексом бедности», экономя на всем, даже на детях.
Женщина, которая спасала ему жизнь: жанна
Его жизнь изменилась в 1941 году, когда он встретил Жанну Бартелеми в консерватории на улице Фубур-Па-Саньяр. Она была секретарем, а он – «феноменом», который не знал ни одной ноты, но играл как Бог. Это была «ужасная любовь с первого взгляда». Жанна была внучкой Мопассана, сиротой, потерявшей отца на фронте и мать от лихорадки. Несмотря на протесты своей семьи, Жанна отдала свое сердце скромному статисту и начинающему актеру.
Луи был тогда женат на Жермен, и у них был маленький сын Даниэль.
Тетки Жанны были категорически против их встреч. Сестра Луи, Мина, взяла на себя улаживание ситуации с разводом, и Жермен согласилась на все, лишь бы не трогали ее сына. Жанна всегда была рядом с Луи, поддерживала его и служила его опорой. Она была его «козочкой». Она спасала его не только от отчаяния в трудные времена, но и дважды спасла его жизнь. В момент первого инфаркта в 1975 году она вызвала пожарных, а затем скорую, а второй инфаркт случился уже в больнице, где Жанна снова была рядом.
Читать: «Свой среди чужих, чужой среди своих»: как фильм, который мог закончиться тюрьмой, стал триумфом
Жанна не только давала ему полную свободу в творчестве, но и постоянно помогала в карьере, давала советы и заботилась о нем. Она даже говорила ему во время выступлений: «У тебя красный нос!» – потому что Луи сам просил ее говорить, что не так. Он был крайне робким и застенчивым, и Жанна видела, что женщины интерпретировали его робость как нежелание предпринимать что-либо.
Именно Жанна подтолкнула его к покупке замка Шато-де-Клермон в Нанте, где он позднее обрел покой.
Магия сцены и энергия комика: «отдавался до смерти»
Луи де Фюнес был настоящим фанатом своего дела. Он хотел делать фильмы, чтобы люди смеялись, «как в юмористических передачах и пьесах», и чтобы их могли смотреть дети – это было его «очень претенциозное» желание, которое он связывал с подходом Чаплина. На сцене он не останавливался, демонстрируя невероятное уважение к публике. Он отдавал себя полностью, «отдавался до смерти» на сцене. Если зрители не смеялись, он повторял движение снова и снова, пока они не начинали «орать со смеху».
Он мог довести публику до такого состояния, что люди начинали задыхаться от смеха, и ему приходилось делать паузы на 2-3 минуты, чтобы они отдышались.
Он был невероятно энергичным, «немного с приветом» и делал только то, что считал нужным. В работе он «никогда не жульничал, никогда не врал», всегда выкладывался полностью. Он окружал себя «своим племенем», «своей бандой», «своей семьей» из фильмов и спектаклей – верными друзьями, которые могли ссориться, но всегда оставались с ним до конца. Он даже нуждался в том, чтобы ему доверяли, любили и чтобы над ним смеялись. Однажды он даже отказался продолжать съемки, потому что его друг Малинар не смеялся, и Луи не чувствовал себя «окрыленным».
Несмотря на свой профессионализм, он иногда думал только о себе и мог быть трудным в работе. Например, на съемках с Жаном Маре, Луи, будучи более быстрым, мог притворяться, что «колется», чтобы остановить съемку и получить идеальный дубль. Он буквально «от этого умер», отдаваясь так, как он отдавался на сцене.
Закат короля комедии: тишина после грома
После первого инфаркта врачи четко сказали: «С актерством покончено. 75 фильмов этого достаточно». Ему прописали диету, свежий воздух и розы. Он переехал в свой замок Шато-де-Клермон в Нанте. Газетчики не щадили его, описывая как «брюзгу, жмота, тирана», который выращивает розы. Для Луи, которому было всего 61 год, такая ранняя изоляция после стольких лет бешеной работы и миллионных гонораров стала «невыносимой».
Тем не менее, именно в Клермоне он почувствовал, что к нему «вернулась жизнь». Он начал писать мемуары – «злые, жестокие, хлесткие» – о своих мытарствах и обидчиках, намереваясь «открыть глаза миру на этих выскочек и задавак». Он вспоминал, как долго от него отворачивались, и даже великий Фернандель игнорировал будущую звезду.
Читать: Ипполит, Иван Васильевич, Мышкин: Юрий Яковлев, актер, который не любил свои самые известные роли
Но зов сцены был сильнее. Когда Клод Зиди предложил ему сценарий фильма «Крылышко или ножка», Луи сначала фыркал и отнекивался, говоря, что теперь он только писатель. Но как же он ликовал! С какой радостью он выбросил свои «ненавистные Мемуары» и с каким рвением вновь окунулся в работу. Блистательный де Фюнес вернулся.
Его любимый режиссер Жан Жиро, снявший все фильмы о жандарме из Сен-Тропе, «Большие каникулы» и «Капустный суп», умер во время съемок. Луи тогда сказал: «Следующим буду я».
Он пережил своего друга ненадолго. Его последние слова, обращенные к Жанне, были: «Мне скучно одному в моей комнате». Он умер по дороге в больницу 28 января 1983 года.
Вечная память: неисчезающие лица
После его смерти не было установлено памятников, и французский народ не проявляет к нему особого почитания, не ходит на его могилу с цветами. Однако, как сказано в источниках, «хорошо в кино то, что люди, которых любишь, они не исчезают». Его сыновья, Патрик и Оливье, написали о нем книгу. Замок в Клермоне пришлось продать, и Жанна переехала в квартиру около театра Пале-Рояль.
Луи де Фюнес подарил миру миллионы улыбок. Его фильмы до сих пор пересматривают, и каждый раз, видя его на экране, вспоминают не только фильм, но и всю атмосферу вокруг него – «смешные истории, ужины, шутки». Он навсегда остался в сердцах тех, кто ценит настоящий комедийный талант. И, пожалуй, это лучший памятник для артиста, который “отдавался до смерти” на сцене ради своего зрителя.
Читать: Что осталось за кадром комедии “Полосатый рейс”: Опасные трюки, истерика Леонова и звонок Хрущёва
