Евгений Евстигнеев, один из величайших артистов своей эпохи, навсегда останется в памяти зрителей как человек, способный одной лишь интонацией или взглядом передать глубину человеческой души. Его любимым словом было “нормально”.
Но это “нормально” было скорее маской, за которой он скрывал глубокую внутреннюю боль и переживания. Евстигнеев был тем, кого называют мужчиной с большой буквы – он не бегал и не жаловался. Вся его боль переплавлялась внутри, без единой жалобы или обвинения. Это свойство характера прослеживалось на протяжении всей его жизни, делая его фигуру еще более загадочной и притягательной.
Человек-феномен: за маской улыбки и силы духа
Евгений Евстигнеев был человеком, который, казалось, всегда держал боль внутри себя, никому не жалуясь и никого не обвиняя. Его любимым словом было “нормально”, даже когда в сердце, по его собственным ощущениям, был “нож”.
Его поступки всегда выдавали в нем мужчину, который, в отличие от “женских характеров”, не бегает и не жалуется. В нем всегда присутствовало какое-то внутреннее состояние одиночества, несмотря на то что в компании он неизменно оказывался центром внимания, даже будучи немногословным. Близкие люди отмечали его необъяснимую харизму, которая притягивала к нему людей вне зависимости от внешности или манеры говорить. Актеры приходили к нему в номер на гастролях, “как к священнику”, зная, что сказанное не выйдет за пределы комнаты.
Путь к театру: от рабочего до студента мхата
Евстигнеев с юности был записан в “некрасавцы”, что, по мнению некоторых, стало роковым для его кинокарьеры, ограничивая его ролями в комедиях и характерными персонажами.
При первом знакомстве однокашники в Школе-студии МХАТ испытывали “легкий шок”, описывая его как “лысого, зеленого цвета человечка”. Его ранняя лысина часто обыгрывалась в ролях.
Однако талант Евстигнеева был неоспорим. Он пришел на сцену из совершенно другой среды. Рассказывают, что педагоги Горьковского театрального училища случайно увидели его в кинотеатре, где парень из рабочей окраины артистично стучал на барабане перед сеансом.
Он был фрезеровщиком 6-го разряда, зарабатывая 130 рублей в месяц, тогда как студенческая стипендия составляла всего 20 рублей. Тем не менее, он окончил училище, а затем, уже “войдя во вкус”, в 28 лет вновь стал “школяром”, поступив в Школу-студию МХАТ. Его танцевальные этюды на занятиях вызывали всеобщий смех, потому что он танцевал “как человек, у которого одна нога ватная, а другая в гипсе”.
Бурные романы и семейные драмы: две любви, две боли
Личная жизнь Евстигнеева была так же насыщена, как и его творческий путь. Его первый брак с Галиной Волчек, на которой он женился, когда ей было 18, в школе-студии обсуждали как “мезальянс”. Она была начитанной московской девушкой, дочерью известного кинооператора, а он – “провинциальным нищим”.
Ее отец был против этого союза. Несмотря на бытовые трудности (они скитались по квартирам, ночевали даже на вокзале), это было счастливое время, когда они вместе с Олегом Ефремовым создавали театр “Современник”. У них родился сын Денис. Однако семейная жизнь дала трещину, и Галина Волчек узнала о романе мужа на стороне.
Вторая жена Евстигнеева, Лилия Журкина, была полной противоположностью Галине. Она была хрупкой, беззащитной и невероятно красивой. Придя в “Современник” в 1962 году, Лилия поначалу сочла Евстигнеева “старым и страшным”, но была покорена его “невероятным мужским обаянием и харизмой”.
Этот роман привел к тому, что обоим пришлось оставить прежние семьи, а Журкиной – уйти из “Современника”, поскольку она считалась “разлучницей”. У них родилась дочь Маша, которую Евстигнеев просто обожал и мог расплакаться от умиления.
Читать: Как фильм «Человек-амфибия» стал сенсацией: подводные съёмки, опасные трюки и рождение легенд старого кино
Однако карьера Лилии не задалась. Она страдала от нереализованности, играя в МХАТе лишь второстепенные роли, а муж, в силу своих принципов, не просил за нее. Эта драма привела к проблемам со здоровьем, Лилия утратила свой шарм, стала раздражительной, заглушая стресс таблетками и алкоголем. Евстигнеев жалел ее, но его жизнь не была такой, как те редкие, теплые застолья у Карена Шахназарова.
Гений своего дела: между комедией и трагедией
Талант Евстигнеева был очевиден с самых первых его шагов на сцене.
Еще во Владимирском театре публика ходила “специально на него”. После успеха в “Голом короле” и “На дне” в “Современнике” Олег Табаков вспоминал, что Евстигнеев “сразу занял то место, которое занимает солнце по отношению к другим планетам”. Он стал любимцем всей страны после роли начальника пионерского лагеря Дынина в комедии “Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен”, виртуозно добавив обаяния даже “законченному бюрократу и самодуру”. Режиссер Эльдар Рязанов, увидев в нем уникальный талант, снял Евстигнеева в четырех своих фильмах, и каждая работа была для актера “праздником”.
Однако Евстигнеев страдал от неудовлетворенности в работе. Ему не предлагали глубоких драматических ролей, несмотря на его огромный потенциал. Он знал, что способен на многое, мечтал о ролях масштаба Короля Лира, но их не давали ни в кино, ни в театре. Он чувствовал, что его “невероятный удар” не был оценен по достоинству.
Переход во МХАТ в 1970 году, куда Олег Ефремов пригласил “цвет труппы”, стал для Евстигнеева тяжелым испытанием. В “Современнике” его обвинили чуть ли не в предательстве. Хотя Ефремов обещал взять в труппу и Лилию Журкину, главной причиной перехода стала старая дружба, которой Евстигнеев был бесконечно предан. Он говорил Ефремову: “Олег, если что-то случится с тобой, куда угодно с тобой всегда пойду”.
Однако и во МХАТе он не получил тех ролей, которые хотел и мог бы играть.
Спасение в молодости: ирина цывина и “собачье сердце”
В 1986 году, спустя год после смерти его матери и на фоне переживаний из-за отдаления дочери Маши, умерла Лилия Журкина от передозировки антидепрессантов. Евстигнеев слег со вторым инфарктом. И тут судьба, казалось, послала ему спасение – молодую студентку Ирину Цывину.
Ирина, которой было чуть за 20, когда Евстигнееву исполнилось 60, окружила его почти материнской заботой. Она “спасла его тем вниманием”, которое ему, казалось, всегда не хватало в жизни. Она создала для него уютный и чистый дом, сделала его ухоженным и красивым.
Он, кто всегда относился к себе “сурово”, считая себя “немолодым, малопривлекательным”, рядом с ней снова почувствовал вкус к жизни, начал носить модные обновки и радоваться гостям. “Ирочка моет, одарила его, это трогало очень”.
Читать: Драма актрисы Евгении Ханаевой: она боялась любви и славы — и всё же стала народной
Именно Ирина уговорила Евстигнеева сыграть роль профессора Преображенского в картине “Собачье сердце”, которая снималась на “Мосфильме”. Он сам не читал Булгакова, но Ирина, которая знала произведение, убедила его. Многие выдающиеся актеры пробовались на эту роль, но режиссер Владимир Бортко остановился на Евстигнееве, отметив его “особое проникновение в образ”. Переживания актера, который тогда переживал тяжелый разговор с Ефремовым и последующий уход из МХАТа, “идеально попали в роль, подняв ее до уровня гениальной”.
По словам близких, Евстигнеев тогда “постарел за один день”.
Несломленный дух и вечная память
Несмотря на тяжесть расставания с МХАТом, которое стало “нелепой ситуацией ссоры двух влюбленных друг в друга художников”, Евстигнеев нашел в себе силы продолжить карьеру. Олег Ефремов позвонил ему только через полтора года, прося вернуться и сыграть Фирса. К тому времени Евстигнеев уже играл Фирса в частной антрепризе, и эта роль, последняя в списке персонажей “Вишневого сада”, стала одной из самых заметных благодаря его исполнению. Он согласился выручить Ефремова, сыграв роль в МХАТе, но друзьями они больше не были, и в театр Евстигнеев не вернулся. Он почувствовал “прелесть свободной жизни”, когда “нет обязаловки”.
Последние годы жизни Евстигнеев наверстывал упущенное: путешествовал с молодой женой, дважды летал в Австралию. У него сложились более нежные и близкие отношения с детьми, особенно с сыном Денисом, который стал кинооператором.
Евгений Евстигнеев ушел внезапно, в 1992 году. Перед операцией на сердце в Лондоне хирург рассказал ему обо всех рисках, и Евстигнеев “мысленно проиграл сцену своей смерти достоверно, как умел”. Казалось, он предчувствовал свой уход и прощался с близкими на банкете с присущим ему юмором. Он был мужчиной и до конца оставался сильным и очень светлым человеком. Его памятник на могиле, где актер сидит с сигареткой, друзьям показался очередной его шуткой. Евстигнеев всегда считался одним из величайших артистов, наряду со Смоктуновским и Леоновым. Его смех на выдохе, его внутренняя глубина и способность передавать всю гамму человеческих чувств делают его поистине бессмертным в истории искусства.
Читать: Фильм «Большая перемена»: Почему актёры ссорились, плакали и сбегали со съёмок легендарной комедии
