“Карнавальная ночь” — фильм, ставший настоящим символом Нового года и любимой классикой для миллионов советских, а затем и российских зрителей. Его песни до сих пор на слуху, а образы героев стали частью нашей культурной памяти.
Однако мало кто знает, какой тернистый путь прошла эта комедия от идеи до экрана, и что за кулисами съемок разыгрывались настоящие драмы, угрожавшие проекту полным крахом. Это история о стойкости молодого режиссера, неожиданном триумфе и рождении звезды.
От “чудовищной пошлости” до проходного билета
Когда 28-летнему Эльдару Рязанову, до этого снимавшему лишь документальные фильмы, предложили взяться за музыкальную комедию под названием “Карнавальная ночь”, он был, мягко говоря, не в восторге.
Режиссер планировал отпуск и даже купил билет в санаторий, а сценарий, врученный ему самим директором “Мосфильма” Иваном Пырьевым, представлял собой не более чем “эстрадное ревю”. Он надеялся добавить в него “гражданского пафоса и сатиры”, заставить зрителей “содрогнуться”, а не просто смеяться. Отказаться было невозможно: это был “практически гарантированный пропуск в штат киностудии”.
Ситуация усугубилась, когда половина фильма была уже снята. Худсовет “Мосфильма”, куда призвали “маститых режиссеров, операторов и сценаристов”, единодушно заключил: “это чудовищная пошлость”, “это ужасно”.
Фильму предрекали забвение, а Рязанова хотели “не подпускать к съемкам на пушечный выстрел”. Молодой режиссер, однако, не сломался: “Я так сказать жал зубы и думаю ну я этим тратам покажу что это такое вообще”.
Бюрократ-дурак и “уродливая” звезда
Поиск актеров оказался не менее сложным этапом. На роль замшелого бюрократа Огурцова сначала утвердили Петра Константинова, но Иван Пырьев настоял на Игоре Ильинском.
Рязанов, будучи “юным и неопытным”, паниковал при мысли о работе с такой “звездой”, “метром” и “мастодонтом”. К облегчению режиссера, сам Ильинский поначалу “не выразил восторга” от персонажа. Но именно тогда родилась гениальная идея, которая спасла роль: Огурцов должен быть “очень хороший, очень добрый, очень милый, но полный дурак”. Эта трактовка “невероятно приколола” Ильинского, и он согласился.
Поиск главной героини, Леночки Крыловой, тоже был полон драматизма. Хотя “толпы девушек прелестных и не очень хлынули на Мосфильм”, утвержденная Людмила Касьянова в итоге отказалась от роли уже после начала съемок.
На ее место пришла Людмила Гурченко. Когда были отсняты первые сцены с ней, Пырьев, который “запомнил ее и пригласил на студию”, был в ярости. На пленке она выглядела “почти уродливо” – так специально снял прежний оператор из-за “актерской зависти” к ее “осиной талии” и блестящим глазам. Пырьев тут же снял оператора с картины и назначил нового, знаменитого Аркадия Кольцатого, который “снял прекрасно”, и “героиня была найдена”.
“Дворцовый переворот” на съемочной площадке
На съемочной площадке молодого режиссера “мало кто воспринимал всерьез”.
Отношения с актерами спас, как ни странно, Игорь Ильинский, который “отнёсся к молодому Рязанову с глубочайшим уважением”. По его примеру, и другие актеры стали прислушиваться к Рязанову.
Читать: Владимир Басов: человек, которого любили зрители, но не любили жёны
Однако главный оператор, Аркадий Кольцатый, стал главным оппонентом. Ему “было обещано, что если Рязанов утонет, то ты станешь режиссером”. Кольцатый “топил” Рязанова, “давил авторитетом”, “не соглашался с его мнением”.
Конфликт достиг апогея, когда однажды Рязанов, опоздав на час, обнаружил, что его фильм снимают без него – “это был настоящий Дворцовый переворот”. Рязанов “впал в ступор”, но затем, скрывая бешенство, вошел в павильон и “устроил страшный скандал”, предъявив ультиматум самому Пырьеву: “я ухожу, если вы не решите этот вопрос в мою пользу”.
Пырьев созвал новый худсовет, где Рязанова “уничтожили”, называя фильм “дрянью”, “скучным”, “несмешным”, а песни – “плохими”. Но у Пырьева было “право последнего голоса”, и ему самому нравилась картина.
Решающим стало мнение лауреата пяти Сталинских премий Михаила Ромма, которому Рязанов показал предварительный монтаж. Ромм “падал, смеялся, хохотал”, а после просмотра “пожал руку, поздравил” и сообщил свое мнение Пырьеву. Рязанов победил, и больше “палки в колёса ему никто не ставил”.
“Пять минут” до триумфа
Даже после “победы” Рязанова, работа над фильмом продолжалась в напряженном режиме. Сценарий “переделывали прямо на съемочной площадке”, придумывая новые реплики и сценки. Например, Сергей Филиппов, игравший лектора, сам придумал знаменитые реплики про “пять звёздочек” и употреблял коньяк, чтобы “по Станиславскому” войти в роль.
С композитором также возникли сложности.
Прикрепленный к проекту мэтр был на 20 лет старше Рязанова и казался ему “замшелым”. На помощь пришел джаз-оркестр Эди Рознера, который только что разрешили в СССР. Однако его руководитель, Юрий Саульский, в ужасе воскликнул, что музыка “архаична” и “несовременна”. Оказалось, первый вариант мелодии песни “Пять минут” Лепина звучал как популярная песня “Домино”. Саульский сделал новую аранжировку, и песня приобрела то самое, любимое всеми звучание. Рязанов также придумал, что артист будет спускаться в зал к гостям, продолжая петь. Эта “находка Рязанова” настолько понравилась, что на телевидении появились всем известные “новогодние огоньки”.
Некоторые идеи Рязанова, однако, были “зарублены на корню”. Например, сцена, в которой Леночка и Гриша “остаются наедине” и им “только добежать до комнаты и остаться вдвоем и так сказать всё случится”, была воспринята Пырьевым как “чудовищная романтическая сцена” и полностью переснята в более “невинном” варианте.
Читать: Фильм “Москва слезам не верит”: Как «советская Золушка» покорила Голливуд и стала символом новой женщины
Успех на весь Союз
После всех мучений и сомнений, “почти все причастные к его созданию” были уверены, что фильму “счастье точно не светит”. Его выпустили в прокат “для проформы” в новогодней суете, предполагая, что никто не пойдет в кино. Но произошло невероятное: “население Советского Союза взорвалось”. У касс кинотеатров выстраивались “огромные очереди”, и фильм “стал лидером проката”, его посмотрели почти 50 миллионов зрителей.
“Карнавальная ночь” стала “примером для жизни”: платья, прически и многое другое из фильма “перешло в жизнь”. Дебютантка Людмила Гурченко в одночасье стала “звездой всесоюзного масштаба”. Ее открытки “сметали как горячие пирожки”, а женщины всей страны стали носить ее прически и “давиться в талии”, подражая ее знаменитой “осиной талии”.
Для Рязанова фильм остался “трофеем”, напоминающим о “самом первом и самом трудном режиссерском опыте” – маленькая пластмассовая ёлочка, похожая на те, что стояли на каждом столе в фильме.
А для Людмилы Гурченко этот триумф стал не только началом блестящей карьеры, но и причиной будущих трудностей, когда ее “вызвали в соответствующий кабинет” и предложили “писать отчеты о фестивалях” – сотрудничать с органами, от чего она “мужественно” отказалась, что привело к “трудностям” в ее жизни.
Несмотря на все преграды, фильм, созданный “вопреки”, стал одним из самых любимых и счастливых в истории отечественного кино.
Читать: Олег Янковский, которого любили все: борьба с неуверенностью, дикцией и страхом провала
